Министерство юстиции Германии официально подтвердило, что работает над проверкой наличия правовых оснований для запуска процедуры запрета партии «Альтернатива для Германии». Об этом заявила глава ведомства Штефани Хубиг, назвав вопрос запрета «экзистенциальным для демократии».
Для этой цели планируется создать специальную рабочую группу с участием представителей федерального правительства и регионов, которая должна будет проанализировать массив документов, включая сотни тысяч электронных писем партии, оказавшихся в открытом доступе после недавней кибератаки.
Политический фон, на котором разворачивается эта инициатива, делает ее особенно взрывоопасной. Согласно опросу института INSA, проведенному по заказу Bild am Sonntag, рейтинг АдГ достиг 29%, что делает ее самой популярной политической силой в стране. Консервативный блок ХДС/ХСС канцлера Фридриха Мерца, для сравнения, пользуется поддержкой лишь 19% избирателей. Более того, на сентябрьских выборах в ландтаг Саксонии-Анхальт партия набрала 43,8% голосов, а в середине декабря там должен быть избран первый в истории Германии премьер-министр от АдГ. Хубиг прямо предупредила, что приход партии к власти в этой земле станет «серьезным испытанием для правового государства».
Юридическая конструкция германского запрета партий предельно жестка и оставляет мало пространства для произвольных решений. Согласно статье 21 Основного закона, партия может быть признана антиконституционной, если по своим целям или поведению своих сторонников стремится причинить ущерб или устранить свободный демократический строй либо поставить под угрозу существование Федеративной Республики. Однако простого наличия антиконституционных взглядов недостаточно. Федеральный конституционный суд в своем решении по делу Национал-демократической партии 2017 года прямо указал, что партия должна не просто придерживаться враждебной конституции позиции, но и стремиться реализовать ее активно-боевым, агрессивным образом. Кроме того, суд отказался применять к запрету партий принцип соразмерности как ultima ratio, подчеркнув, что это политический, а не правовой аргумент. Правом подать заявление на запрет обладают только бундестаг, бундесрат или федеральное правительство, а решение принимает исключительно Федеральный конституционный суд.
Именно поэтому ключевым материалом для проверки становятся утечки. Хакеры обнародовали 281 гигабайт данных, включая около 421 тысячи электронных писем и почти 50 тысяч документов из недр партии. Хубиг подтвердила, что эти письма могут быть использованы, если они содержат доказательства враждебности АдГ конституционному строю. Она не стала уточнять, насколько законно использовать похищенные данные, однако заметила, что, в принципе, могут быть использованы все имеющиеся сведения. Этот момент вызывает отдельные вопросы, но в контексте общей линии министерства он выглядит скорее как прагматичный ход, чем как правовая аномалия. Показательно, что в июне 2026 года экспертно-правовая организация Gesellschaft für Freiheitsrechte опубликовала обширное заключение, в котором пришла к выводу о «хороших шансах» на успех запрета, обосновав это нарушениями демократического принципа и гарантий человеческого достоинства, а также указав на отсутствие внутрипартийной оппозиции, способной дистанцироваться от радикальных сил.
Однако консенсуса в правящей коалиции по этому вопросу пока нет. Хубиг признает, что решение кабинета министров возможно только на основе общего согласия, и что она работает над его достижением. Канцлер Мерц после выборов в Саксонии-Анхальт демонстрировал открытость к проверке, но одновременно подчеркивал высокие пороги для успеха подобного процесса. Премьер-министр Северного Рейна-Вестфалии Хендрик Вюст пошел дальше, потребовав создать межземельную рабочую группу, но при этом предостерег от поспешных решений, назвав запрет последним средством. Скептики указывают и на практические сложности: даже если заявление будет подано, процедура в Карлсруэ может занять годы, а политические последствия – включая возможную мобилизацию сторонников АдГ вокруг тезиса о запрете конкурента – могут перевесить юридические выгоды.
Служба информации «А», Фото Associated Press
