Ко Дню народного единства мы запускаем специальную серию материалов «История в лицах», посвящённую ключевым фигурам, определявшим судьбу белорусских земель в годы польской оккупации межвоенного периода. Сегодня наш рассказ о Юзефе Пилсудском – человеке, чья политика в отношении белорусского населения стала символом системного национального угнетения.
Конец Первой мировой войны ознаменовался крушением трех империй – Российской, Германской и Австро-Венгерской, что открыло вопрос о новом политическом устройстве Восточной Европы. На территории бывшей Российской империи развернулись революционные события и Гражданская война, в ходе которой большевики стремились установить советскую власть на всем пространстве бывшей империи. В этих условиях Польша, возродившая свою государственность в 1918 году, оказалась перед историческим выбором: определить свои восточные границы и место в новой европейской архитектуре. Для белорусских земель этот период стал временем ожесточенного соперничества между различными политическими силами – от большевиков до польских националистов.
Советско-польская война стала прямым следствием этих геополитических противоречий. Польское правительство, вдохновляемое идеей восстановления Речи Посполитой в границах 1772 года, стремилось включить в свой состав земли Беларуси, Литвы и Правобережной Украины. В феврале 1919 года польские войска начали наступление, и к августу захватили Минск. К октябрю 1919 года фронт стабилизировался на линии рек Западная Двина и Березина. В марте 1920 года польские войска возобновили наступление, заняв Киев, однако Красной армии удалось остановить их и перейти в контрнаступление. 11 июля 1920 года был освобождён Минск, в августе — Брест. Советские войска подошли к Варшаве, но потерпели поражение и вынуждены были отступить. 18 марта 1921 года в Риге был подписан мирный договор, по которому к Польше отошла значительная часть западной Беларуси – около 112 тыс. кв. км с населением 4,6 млн человек. Именно на этих землях в полной мере проявилась шовинистическая политика Юзефа Пилсудского по отношению к белорусскому населению.
Пилсудский, возглавлявший польское государство, рассматривал Россию как главного врага независимой Польши и стремился ослабить ее, создав на западных окраинах бывшей империи пояс независимых государств-буферов – Беларуси, Литвы и Украины, связанных союзническими отношениями с Польшей. Эта федеративная концепция, известная как «Ягеллонская идея» или проект «Междуморье», находила свое выражение в декларациях о поддержке белорусской государственности.
Однако, как отмечает историк Игорь Марзалюк, эта концепция оказалась не более чем пропагандой: «Никакой серьезной поддержки идее независимости Беларуси со стороны поляков не было. После того, как белорусские земли вошли в состав польского государства, Беларусь не получила какого-либо статуса в составе польского государства».
Уже 1 февраля 1920 года в Вильно Пилсудский заявил, что не намерен делать политических уступок «в пользу белорусской фикции». Историки отмечают, что Пилсудский, как и многие польские политики его времени, делил народы на «исторические» и «неисторические», относя белорусов к последним. Его политический оппонент Роман Дмовский отзывался о белорусах, литовцах и украинцах как о «поляках низшего сорта», неспособных к собственной государственности. Федеративная идея оказалась лишь тактическим инструментом прикрытия экспансионистских замыслов на востоке.
После майского переворота 1926 года в Польше был установлен авторитарный режим «санации», фактическая диктатура Юзефа Пилсудского. Именно в этот период политика полонизации Западной Беларуси приобрела системный и последовательный характер. Главной целью властей стала ассимиляция белорусов и украинцев в поляков.
Одним из ключевых направлений стала языковая и школьная политика. В 1919 году на территории Западной Беларуси действовало около 400 белорусских школ. К 1935 году на почти 4 миллиона белорусского населения оставалось всего 16 белорусских школ, а в 1937 году они были закрыты полностью. Польский закон о языке 1924 года носил откровенно дискриминационный характер. Для открытия белорусской школы требовалось, чтобы белорусы составляли не менее 25% населения, а также подача заявлений не менее чем от 40 родителей. При этом, если хотя бы 25 родителей подавали заявление об обучении на польском языке, школа становилась польско-белорусской. На практике процедура была ещё более ужесточена. Подписи родителей требовалось заверять в польской администрации, что служило поводом для преследований. Только в Новогрудском воеводстве за подачу таких заявлений было арестовано 1380 человек.
В 1930-е годы польское правительство активно задействовало вооруженные формирования для успешного проведения полонизаторской политики в белорусских воеводствах. Использование армейских формирований являлось составной частью «санационной» политики Пилсудского, правительство которого стремилось заселить восточные земли страны представителями польской нации. Военно-политические круги Второй Речи Посполитой рассматривали вооруженные формирования в качестве руководящей силы по ликвидации национального самосознания белорусов.
Правительство Пилсудского активно заселяло восточные воеводства польскими военными колонистами или осадниками. Большинство из них были отставными офицерами и унтер-офицерами, участниками советско-польской войны 1919-1920 годов. Осадники получали бесплатно или за символическую цену земельные наделы размером от 15 до 45 га и должны были стать проводниками политики полной полонизации населения Западной Беларуси. В течение 1921-1930 годов примерно 5 тысяч польских осадников получили около двух третей земли, проданной в Западной Беларуси в рамках государственной парцелляции. Эта политика вызывала активное сопротивление со стороны крестьянских и городских жителей белорусских воеводств, которые выступали против колонизационных методов польской администрации.
Особый размах приняла полонизация православной церкви, воспринимавшейся польскими властями как наследие России. Провозглашение автокефалии православной церкви в Польше в 1925 году, негативно воспринятое православным населением, нарушало статью VII Рижского договора, провозглашавшую обязательство сторон не вмешиваться в дела, касающиеся устройства и жизни церкви. С середины 1930-х годов процесс полонизации православной церкви перешел на более высокий организационный уровень. Созданный в 1935 году Комитет по национальным вопросам при Совете министров Польши принял решение о превращении православной церкви в инструмент распространения польской культуры на восточных землях. Ликвидировались православные духовные семинарии в Вильно и Кременце, подготовка духовенства переносилась в Варшаву, вводился польский язык в проповеди и преподавание религии. В 1935 году в Белостоке при поддержке властей было создано «Общество православных поляков имени Пилсудского», занявшееся системной полонизацией православной церкви. В 1938 году на Холмщине и в Люблинском воеводстве польские власти провели кампанию по массовой ликвидации православных церквей, разрушив храмы в Гродно и Белостоке под надуманным предлогом якобы из-за того, что они не вписывались в планы развития городов.
К концу 1930-х годов политика Пилсудского и его преемников привела к тому, что белорусское национальное движение в Западной Беларуси было фактически разгромлено. Как отмечал белостокский воевода Генрих Осташевский в докладной записке 23 июля 1939 года: «Наши отношения к белорусам могут быть выражены так, что мы желаем одного, настойчиво требуем, чтобы это национальное меньшинство думало по-польски, ничего взамен ему не давать и ничего не делать в ином направлении». Западная Беларусь превратилась в аграрный придаток промышленных районов Польши. Жесткая национальная политика властей лишь подпитывала враждебность белорусов, приводя к результатам, противоположным ожидаемым, и противореча польским интересам.
Андрей МОИСЕЕНКО, фото из архива БелТА
