Урок допризывной подготовки у старшеклассников борисовской СШ №2 начинается по-военному: с приветствия преподавателя Николая Плехова и доклада учащихся о готовности приступить к занятиям. Потом педагог раскладывает перед каждым из юношей свежую военную прессу. Читают, обсуждают. А дальше все — по учебному плану.

 — Час в неделю — это очень мало, — сокрушается учитель. — Тут едва успеешь поверхностно ознакомить ребят с тем, что такое армия. Раньше было больше возможностей дать юношам «понюхать пороху» — стреляли из автоматов, из мелкокалиберных винтовок, соревнования проводили.

Но и сейчас педагог ищет варианты для интерактивного обучения. Недавно вот сводил старшеклассников в 740 зенитный ракетный полк.

— Прошли по воинской части, познакомились с условиями, в которых служат ребята. Нам показали, как разбирать-собирать автомат, и даже разрешили посидеть в настоящем БТР. Было интересно увидеть все своими глазами, поговорить с военнослужащими-срочниками, почти нашими сверстниками, — поделились школьники.

И тут же добавили: с учителем повезло. Николай Фомич о том, что такое армейская жизнь, не понаслышке знает, он ее, как говорится, «от» и «до» прошел. Достойно прошел: его грудь украшают орден Красной Звезды и медаль «За отвагу» — за Афган. Ребятам о службе без прикрас рассказывает. Слушают внимательно. О том, как важно быть уверенным в боевых товарищах. И о том, что «приказы не обсуждаются», не только в фильмах говорится. И что в жизни, действительно, всегда есть место подвигу. И о любви к Родине, и о верности ей. В итоге сами помаленьку приходят к выводу: настоящие мужчины от армии не «косят». Да и пример — вот он, перед глазами.

— Военным быть всегда хотел, — говорит педагог с более чем 21-летним стажем. — После окончания сельской школы на Витебщине прошел службу в армии — в Печах. Потом поступил в Свердловское высшее военно-политическое танко-артиллерийское училище и в 1971 году его окончил, а позже и Военно-политическую академию им. В.И. Ленина в Москве. Жизнь по свету помотала: Урал, Забайкалье, Чехословакия, Германия. И в белорусских Печах, в своем родном полку, где когда-то маршировал по плацу солдатом, тоже служить довелось. Но особым местом в моей военной истории навсегда останется Афганистан…

Один неверный шаг — и гибель…

— Орден Красной Звезды я получил за участие в крупнейшей операции в июле 1986 года, — вспоминает Николай Фомич. — Необходимо было разгромить базовый высокогорный район душманов Тохтамыш. Готовились долго. Прежде чем приступить к выполнению задачи, запросили аэрофотосъемку местности и снимки с космических кораблей. Чтобы разобраться в таких картинках, нужны специальные очки — дешифраторы (сейчас их назвали бы «очки дополненной реальности»). С их помощью местность, куда нам предстояло десантироваться, изучили до мельчайших подробностей. Так, по крайней мере, мы думали…

Из нашего мотострелкового полка был выделен тактический воздушный десант — 186 бойцов, включая комполка и меня, замполита. 17 июля началась закрытая операция, то есть нас, исполнителей, посвящали только в конкретные задачи. Это была оправданная мера предосторожности, чтобы детали не просочились к противнику.

Нас высадили вертолетами на площадку. Осмотрелись и поняли: все, что видели на картинке, и то, что предстало перед нами в действительности, — абсолютное несоответствие… Но нам все же повезло больше, чем разведывательному батальону. Летчики вертолета с ним на борту промахнулись и начали садиться прямо на голову душманам. Вертолет сбили, 17 ребят погибли… Все наши радиостанции работали на одной частоте. Какая тогда чехарда началась в эфире… (Рассказчик останавливается и некоторое время молчит — вспоминать до сих пор больно…)

А потом вертолеты начали заходить один за другим на круг. Все экипажи высадились. Прыгали метров с двух. Приземлился с рюкзаком — и сразу в сторону откатываешься: к земле уже твой товарищ летит. Рюкзаки огромные были: кроме спального мешка и сухпайка стараешься взять как можно больше воды и боеприпасов. Тут ограничений не было. Поэтому паек распотрошишь, оставишь минимум, а патронов, мин — сколько сможешь потащить.

Полк должен был выдвигаться вперед двумя группами. Я был в первой. Через полтора часа ожидали прилет второй группы, закрепленной за нашим командиром. Но прошло два часа, потом и три, и четыре, а она так и не появилась. Позже узнали: что-то там не срослось, и ее выброску произвели в горах, километрах в 12 выше места нашей дислокации.

Мы начали постепенно подниматься вверх. Шли осторожно, внимательно выверяли каждый ориентир, каждую деталь. Ведь это война: один неверный шаг — и гибель.

Неожиданно перед нами открылись удивительной красоты, совсем «альпийские», пейзажи: луга между гор, поля с пшеницей по пояс — картинка в подсознании отложилась. А тогда не до любования было: судя по полученным снимкам, где-то здесь находились вражеские объекты, которые предстояло уничтожить. Прочесали все вокруг — душманов не было, а предполагаемыми объектами противника на окраине полей оказались схроны, в которых местные жители хранили намолоченное зерно…

Восемнадцатая мина

— Нас перебазировали на вертолетах во второй район, — продолжает рассказ Н.Ф. Плехов. — Какое-то время было тихо. А потом тревожное: «духи» зажимают в кольцо группу командира! Поспешили на помощь. Душманы начали обстреливать и нас. Мы их не видели — они выше, мы под ними, зато слышали очень хорошо: пули не просто свистели прямо над головами, а шипели, как змеи, и это шипение не стихало ни на мгновение.

Рванули наверх. Пацанам моим по 19-20 лет, мне 40. Бежали что было сил, не останавливаясь. Кто-то споткнется — подхватишь, на ноги поставишь — и опять вперед. В такой ситуации вообще ни о чем не думаешь, кроме как о том, что тебе надо выполнить поставленную задачу. Если пустишься в рассуждения — погибнешь…

Смотрю: передо мной маячат минометчики. Кричу: «Мужики, стой! Разворачивай свой самовар!». И мы открыли стрельбу: сами ниже, цель — выше, а у нас всего 18 мин. Первые улетели мимо. Каждый раз запрашивал наверх по рации: «Где мина разорвалась?». Оттуда пытались корректировать, но в итоге 17 мин легли все равно не туда. А вот 18-я цели достигла, аккурат туда попала, где были духи. Можно сказать, это и предрешило исход всей операции — в нашу пользу.

Когда добрались к группе командира, увидели: там не бой идет — бойня. Командир саперного взвода старший лейтенант Ефимчук со своими бойцами отстреливался — головы невозможно было поднять. Все висели на волоске от смерти. Спасали немного вырытые ячейки для стрельбы (одиночные копы). Старлей находился в копе, а его автомат лежал наверху, на земле (приходилось стрелять и так, вслепую). И тут душманская пуля как шарахнет прямо по дульному срезу его автомата! А самого не зацепила — нереальное везение.

Вообще комвзвода Ефимчук был очень отважный боец. Когда наша группа отходила, он остался, чтобы взорвать запас мин: нам вертолеты доставили 20 ящиков мин, но все их взять с собой мы не могли — каждая весила 3,6 кг. Вот он и уничтожил все оставшееся, чтобы не досталось врагу. По итогам этой операции старший лейтенант Ефимчук был представлен к ордену Боевого Красного
Знамени.

«Своих вернуть! Даже мертвых…»

Медали «За отвагу» Николай Плехов был удостоен под конец службы в Афганистане. Рассказал:

— В апреле 1987-го в зоне нашей ответственности, в районе Мазари-Шариф, враги сбили самолет-разведчик ИЛ-28. Командиру дивизии была поставлена задача: летчиков — живых или мертвых — вернуть. Мне же предстояло разведать маршрут. Глядя на карту местности, с которой немного был знаком, я предположил: дорога, по которой планируется движение дивизии, больше напоминает караванную тропу, и технике по ней не пройти. И даже точку на карте отметил: мол, до сих пор проедем, а дальше нет. Командир удивился: видишь, говорит, дорога здесь нарисована жирной линией, значит, должна быть широкая! И так как был шанс срезать километров 130, проверить нужно было обязательно.

Я взял взвод солдат — поехали на свой страх и риск, без саперов. Добрались до точки, которую показывал на карте. А там впереди — вход в горы: техника дальше действительно никак не пройдет. Доложили. Командир тогда сказал: «Передайте комиссару, я его не забуду…»

— Николай Фомич, что значит для вас понятие «патриотизм»?

— Это то, что всегда было и остается сердцем любого государства. И это не просто любовь или привязанность человека к Родине. Это когда ты ощущаешь себя ее частью и остаешься ей верным не только в безоблачные времена. Когда ты готов ради нее к жертвам и подвигам. Поверьте, я знаю, что это такое.

Светлана ЧЕКАЛОВА, фото Юрия АБРОСЬКИНА

image_pdfimage_print
Like
Like Love Haha Wow Sad Angry