Сразу за городом на северной окраине деревни Пчельник начинается вековой лес. Дорога, которая ведет за околицу, быстро поворачивает направо, и наезженная лесная колея тянется в сторону деревни Житьково. Метров через 500 после поворота неожиданно открывается большая светлая поляна. Здесь установлена стела, скамейки и валун с надписью: «Тонина поляна», установлены скамейки.

Откуда взялась эта надпись? Почему так названо это место? В честь кого? Ответы на эти вопросы дают реликвии краеведческого музея.

      Среди музейных экспонатов военного времени есть один очень мирный – маленькая диванная подушечка с вышитым котенком. Передала ее в дар музею бывший санинструктор и комсорг танкового батальона 32-й танковой бригады Нина Яковлевна Вишневская. Она и рассказала историю этой подушечки.

      В октябре 1942 года тринадцать девчат из города Конаково Калининской (Тверской) области, окончившие краткосрочные курсы медсестер, были направлены в 32-ю танковую бригаду. Для вчерашних школьниц началась нелегкая фронтовая жизнь.

      Все приходилось делать девушкам: помогать хирургу при операции, готовить перевязочный материал, утешать раненых, обеспечивать их отправку в тыл, выносить раненых бойцов с поля боя.

      В тяжелом бою под Кривым Рогом, вытаскивая раненых из пылающей соломенной скирды, где они прятались от пикирующих бомбардировщиков, погибли две подруги: Зина Латыш и Шура Киселева. После гибели Шуры осталась ее подушечка с вышитым котенком. Девушки решили отдать ее Любе Ясинской. Но не прошло и месяца, как погибла Люба…

Из воспоминаний Н.Я. Вишневской: «…Санинструкторы в танковых частях гибли быстро. Для нас место в танке не предусмотрено, вцепишься поверх брони, и только об одном мысль, чтобы не затянуло ноги в гусеницы. И надо смотреть. Где танк загорится — туда и бежать, ползти… На фронте нас было пять подружек: Люба Ясинская, Шура Киселева, Тоня Бобкова, Зина Латыш и я. «Конаковские девчата» — звали нас танкисты… И все мои девчонки погибли…

Перед боем, в котором Любу Ясинскую убили, мы с ней сидели вечером, обнявшись, разговаривали. Это был 43 год. Дивизия наша подошла к Днепру. Она мне вдруг говорит: «Ты знаешь, я в этом бою погибну…Вот есть у меня какое-то предчувствие. Ходила к старшине, просила дать новое белье. А он пожалел: «Ты же недавно получила». Пойдем утром, попросим вдвоем». Я ее успокаивала: «Мы уже два года с тобой воюем, нас теперь пули боятся!».

      Но утром она меня все-таки уговорила пойти к старшине. Выпросили мы у него пару нового белья. И вот бой, и у нее эта новая рубашка нижняя, белоснежная, с завязочками — вся залита кровью…Вот это сочетание белого с красным, с алой кровью, — до сих пор у меня в памяти. Она себе так это и представляла…

      Мы несли ее вчетвером на плащ-палатке. В том бою много людей погибло, хоронили всех в братской могиле. Любу сверху положили. Думаю: «Хоть что-нибудь возьму у нее на память». А у нее на руке было колечко, какое оно, золотое или простое, — не знаю. Я его взяла. Хотя ребята мне говорили: «Не смей брать, плохая примета». И вот, когда уже стали прощаться, каждый по обычаю бросил горсть земли в могилу, и я бросила, и это колечко у меня слетело туда же, в могилу, к Любе… И я тогда вспомнила, что она очень любила это колечко… У них в семье отец всю войну прошел, живой вернулся. И брат с войны пришел. Мужчины вернулись. А Люба погибла…».

      Подушка перешла Тоне Бобковой. Летом 1944 года 32-я танковая бригада в числе 5-й гвардейской танковой армии участвовала в освобождении Беларуси. 29 июня передовые части с боями вышли к деревням Житьково и Пчельник Борисовского района. Здесь гитлеровцы оказали ожесточенное сопротивление, не дав возможности прорваться нашим войскам к реке Березине. Враг расположился на окраине леса. Командир главного взвода младший лейтенант Чубарь решил вызвать огонь на себя, чтобы раскрыть неприятельскую систему противотанкового огня. Открыв огонь по чуть приметным местам маскировки врага, танкисты оказались под ответным шквальным огнем. Чубарь быстро наносил на карту огневые пункты врага, которые удалось обнаружить. В этом тяжелом бою силы были неравны, и три наших 34-ки загорелись.

Несмотря на опасность, к горящим машинам бросилась санинструктор Тоня Бобкова. Она вытащила из охваченной огнем машины одного, а потом второго танкиста и помогла им добраться до леса. Потом вернулась за третьим раненным и обессиленным от потери крови танкистом. Собрав все силы, она взвалила танкиста себе на спину и поползла назад, добралась до танка возле разлапистой ели. Танкисты бросились на помощь медсестре, подхватили раненого под руки, и тут раздался взрыв.

 Из воспоминаний Н.Я. Вишневской: «…Тоня Бобкова заслонила от осколка мины любимого человека. Она спасла лейтенанта Петю Бойчевского, она его любила, и он остался жить».

      Спустя годы на месте гибели Тони ученики Староборисовской средней школы положили валун, посадили цветы, назвали лесную поляну ее именем.

      Через 30 лет после Победы на это памятное место приехали участники тех событий: Петр Бойчевский и Нина Вишневская вместе с корреспондентом газеты «Красная звезда» Васильевым. Они были благодарны школьникам за заботу о месте гибели дорого для их сердец человека.

П. Бойчевский тогда сказал: «…У меня две матери – та, что меня родила, и Тоня, которая спасла мне жизнь».

По инициативе П. Бойчевского на «Тониной поляне» были установлены памятные знаки в честь каждого погибшего во время того боя бойца. В 1992-1995 годах за каждым из памятных знаков однополчанами и земляками погибших были посажены молодые дубки.

***

      В ходе исследовательско-поисковой работы работники Центра экологии и туризма Борисовского района выяснили не только эти факты из истории поляны, но и то, что в городе Конаково есть стеклозавод, названный в честь Антонины Бобковой. Здесь работает бригада, которая ежедневно выполняет норму и за нее. Также в этом городе есть учебное заведение, носящее имя этой славной девушки.

      В памяти родных и сослуживцев Антонина навсегда осталась такой, какой была при жизни: веселой, отзывчивой, скромной, отчаянно самоотверженной, любящей свой народ и свою Родину.

Из письма А. Бобковой от 1 ноября 1943 года:

      «… Папа и мама, шлю горячий фронтовой привет и желаю только счастья и здоровья. Давно я, дорогие, не писала писем, то было напряженное положение. Сегодня я получила очень печальное письмо нашей Нины с сообщением о том, что умер Виктор после тяжелого ранения. Вот хожу и, что бы ни делала, постоянно переживаю…

      Мне жаль, что этого умного юноши, такого способного, теперь вдруг нет. Мне кажется, что, вернувшись, если, конечно останусь живой, то многих уже не станет. О себе я могу сказать, что жива и здорова, а что еще могу описать, ведь все равно не опишешь. Работаем порой упорно. Бывая среди наших всех бойцов, я искала кого-то и думала, что, может быть, я встречу родного Витюшу, а теперь его нет. И у меня больно сжимает сердце – ведь у меня нет родных братьев и сестер, и я дорожу двоюродными.

      Недавно я встретила девушку, с которой вместе учились в школе. Ее перевели санитаркой. Она погибла, сгорела в танке. Погибла еще девушка, санинструктор, дважды награжденная. Похоронили их в логу, у большой дороги. И стоят их две могилки одинокие, а напротив их танк, на котором они рвались вперед, уничтожая вражеские силы. Я больше не могу видеть этих разбойников. А если увижу, то, если будет оружие, в руках, уничтожу беспощадно, рука не дрогнет бить мерзавцев. Вы не узнаете Вашу дочь, она полна мести. Ваша Тоня».

ГУДО «Борисовский центр экологии и туризма», фото Ольги Цыбулько

image_pdfimage_print
Like
Like Love Haha Wow Sad Angry