2.0244
2.2673
3.2098

Предыдущая версия сайта ※ перейти ››

ДОКТОР МАТЯШИН — ПАТРИОТ И ПРОФЕССИОНАЛ

Давно это было, примерно в году 1975-м.
Экскурсионная деятельность тогда у нас только начиналась, и сотрудникам краеведческого музея приходилось знакомить с историей края борисовчан и гостей не только в музее, но и совершая экскурсии по городу.

ДОКТОР  МАТЯШИН — ПАТРИОТ И ПРОФЕССИОНАЛ

В тот памятный день в Борисов приехала делегация из российского города Котельнич Кировской области. В ходе экскурсии мы остановились у памятника на братской могиле в сквере по ул. Чапаева. Он установлен в 1967 году (скульптор Н. Рыженков) в память о 10 тысячах замученных и убитых военнопленных в годы фашистской оккупации.
Я рассказывала притихшим гостям о том, что на этом месте в 1941 — 1944 гг. был пересыльный концлагерь Шталаг-382. В нем содержались не только советские люди, но были и те, кто отказывался воевать в составе германской армии. С 1942 года сюда попадало и гражданское население, схваченное во время облав в городе и окрестностях. Узников «сортировали»: отдельно содержались командиры и коммунисты, иностранцы, партизаны и просто неблагонадежные. Одних передавали в службу безопасности фашистов (СД), других, более крепких, отправляли на работу или увозили в другие лагеря.
На территории концлагеря одновременно находилось несколько тысяч человек. Часть из них размещалась в зданиях бывшего военного городка, другие — в гаражах, в былых бензохранилищах. Они были набиты людьми до отказа, а многие заключенные находились прямо на земле под открытым небом. Разумеется, люди пребывали в жутких условиях. При этом они голодали, подвергались издевательствам, доводились до полуживого состояния.
Один из итальянцев, кому довелось испытать на себе все ужасы Шталага-382, уже после войны рассказывал: «Нас кормили баландой из корнеплодов, а летом — ветками деревьев. Люди обрывали и ели листья, обгладывали кору и древесину. Они быстро обрастали, старели, даже самые молодые походили на высохших старичков».
Осенью и зимой 1941 — 1942 гг. концлагерь охватили эпидемии дизентерии и сыпного тифа, перекинувшиеся на город и даже окрестности. Ежедневно гибло до сотни человек, в связи с чем уменьшилось число рабочей силы, а распространение эпидемий грозило и фашистам. Хоронили умерших тут же, на территории лагеря. Поэтому пришлось улучшать санитарные условия содержания пленных: оборудовали санпропускник и баню для прибывающих, открыли лазарет для раненых и больных.
Старшим лазарета назначили хирурга Александра Матяшина.
Как только я произнесла фамилию доктора, один из присутствующих воскликнул: «Это наш земляк! Мы хорошо знали этого хирурга». Некоторое время в группе царило возбуждение, а потом я стала рассказывать дальше о военном периоде их земляка.
В созданный лазарет доктор Матяшин подобрал надежных людей с медицинским образованием. Ими оказались врачи Е. Осипчук, И. Спицин, В. Дробот, П. Клочков, В. Галанкин, несколько фельдшеров — всего 12 человек. Вместе они оказывали узникам лечебную помощь и поддерживали их моральный дух.
Лазарет стал надежным местом для тех, кому грозила расправа гитлеровцев. С целью спасения людей делали даже мнимые операции. Под видом больных здесь содержались иногда здоровые, которым присваивались фамилии умерших, а умерших записывали на фамилии
живых.
Верным соратником доктора стал военный фельдшер Василий Трубников, которому А. Матяшин спас жизнь, сделав сложную операцию, выходив его, больного тяжелой формой тифа.
Самые сложные операции делал сам Александр Никонорович. Немецкий врач Артц, шеф лазарета, восхищался его виртуозной хирургической техникой. Присутствуя на очень сложной операции, он воскликнул: «Это великолепно! Мы предлагаем вам, доктор, работу в Германии в большой клинике. Вы будете знаменитым, будете иметь много денег и все, что хотите. Германии сейчас нужны высококвалифицированные хирурги».
В ответ он услышал: «…Я русский и должен остаться в России, что бы с ней ни случилось» (из воспоминаний В. Трубникова). Он остался себе верен, как и доктор Кружков, который сохранил свою награду — орден Красной Звезды. Долгое время прятал его в куске хлеба.
Трудно было выдержать сложные условия содержания в плену, но люди боролись за жизнь подчас до последнего вздоха. Александр Матяшин, не щадя своих сил, всеми возможными средствами укреплял свою подпольную группу, искал способы облегчать страдания и спасать жизнь соотечественникам.
Но медики не только оказывали врачебную помощь. В лазарет попадали воины, через которых они узнавали о действительном положении дел на фронте. Это вносило ясность вопреки тому, что писала немецкая газета на русском языке «Новый путь». Через своих людей врачи и фельдшеры рассказывали правду узникам конц-
лагеря, укрепляя их дух. Может, и поэтому за все время их пребывания в лагере был только один случай, когда военнопленный дал согласие вербовщикам в так называемую «русскую освободительную армию» (РОА).
Профессиональный долг и настойчивость вывели А. Матяшина на борисовских патриотов, через которых он установил связь с главврачом горуправы Брониславом Замбржицким, создавшим подпольную группу медиков в инфекционной больнице и в других учреждениях. Вместе они искали методы борьбы с эпидемией тифа, добывали лечебные препараты. Кроме того, через них удалось переправить многих военнопленных в организованные партизанские отряды. Из архивных материалов известно, что с помощью лаборантки инфекционной больницы Марии Комар и членов комсомольско-молодежной подпольной организации Людмилы Чаловской и Валентины Верховодко около 80 узников Шталага-382 оказались в лесу, в деревнях, а затем и в отрядах партизан. Помогали подпольщикам многие жители города, собирая одежду, обувь, укрывая
бежавших.
А фельдшер А. Максимов, которого немцы отвезли в Зембинский гарнизон, где началась эпидемия тифа, воспользовавшись дружескими отношениями с бельгийцами из охранной команды на стеклозаводе, организовал там побег 10 военнопленных и способствовал их уходу в партизанскую бригаду «Дяди Коли». И это не единичные случаи.
Десятки советских военнопленных смогли стать партизанами благодаря связи А. Матяшина с врачом инфекционной больницы Иваном Бордушко. Они становились бойцами, командирами подразделений, были умелыми подрывниками и разведчиками, организаторами засад, наставниками военного дела для молодежи в бригадах имени С.М. Кирова, Н.А. Щорса, П.К. Пономаренко, «Дяди Коли» и
других.
В 1943 году смогли уйти из лагеря и некоторые соратники доктора: В. Галанкин стал партизанским хирургом, В. Дробот возглавлял санитарную службу, И. Спицин и Я. Баршай стали лечащими врачами, а В. Трубников был фельдшером и разведчиком.
Иначе сложилась судьба Александра Никоноровича. Фашисты узнали о его подпольной деятельности и отправили в Германию. Но этот жизнелюбивый и мужественный человек с группой пленных выломал в полу вагона-телятника доски и бежал. Долго блуждал в лесу, пока не встретил партизан из бригады «Беларусь» Н.П. Покровского, в которой до изгнания фашистов выполнял свой врачебный долг.
А потом его включили в состав 174-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Н.И. Демина, получившей за отличие в боях наименование «Борисовской» (именем Н.И. Демина в нашем городе названа улица). В рядах этой дивизии он встретил Победу.
После войны А.Н. Матяшин вернулся в г. Котельнич, был ведущим хирургом района. Считается, что за период работы с 1930 по 1964 год он провел около 5000 операций.
К сожалению, у него не было военных наград. Но память многих хранит благодарность человеку, совершившему подвиг в неволе, спасая от смерти людей.
В конце встречи россиянин оставил свой адрес, потом помог установить связь с В. Трубниковым. И вскоре музей получил бандероль с фотографиями, воспоминаниями, с личными предметами А.Н. Матяшина. В экспозиции музея рядом с его фото экспонируется записная книжка с адресами соратников по подпольной борьбе и его карманные часы.
Врач лазарета Ананий Мангуров запомнил А.Н. Матяшина «…как истинного патриота, умевшего вселить надежду на избавление даже в самой, казалось бы, безнадежной ситуации».
А Петр Овсянников написал: «Борисов остался в памяти неизгладимой чертой человеколюбия на всю жизнь». В 1987 году у памятника непокоренным зажжен Вечный огонь — символ памяти о всех погибших в годы Великой Отечественной войны.
Мемориал — зона духовной памяти. Нам следует об этом знать и помнить, трепетно относиться к месту вечного упокоения людей, которые стали жертвами трагического периода в жизни многих
народов.

Жанна ГИЛЕВИЧ, краевед

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите CTRL + ENTER
177
10.07.2019 10:18
27.06.2019 12:30